29 сентября 2020, вторник
ОБЛАСТНОЙ ВЫПУСК

90 историй о 90-летней истории

Кровавые дни Уреня

18-07-2019

В 2019 году 38 районов Нижегородской области отмечают 90 лет со дня своего образования. Событие - важное для всех нижегородцев. Каждый из нас рождается в большом или маленьком городе и часто даже не задумывается об истории своей «малой Родины». Порой нам не хватает времени, чтобы почитать книги, сходить в музей или библиотеку, а тем не менее даже самый «незаметный» населенный пункт имеет свою историю возникновения и существования. Именно из жизни районов, малых городов и деревень складывается жизнь всей нашей великой страны. Точно так же, как мозаика, из прошлого российской глубинки образуется и большая история Отечества.

Сто лет назад, в августе 1918 года, в лесах нижегородского Заволжья – в Урене – вспыхнуло крестьянское антисоветское восстание, которое большевикам удалось подавить с очень большим трудом. Причин восстания было много – это продразвёрстка, и местечковый сепаратизм (желание отделиться от Варнавинского уезда), и проблема многочисленных по-настоящему преступных злоупотреблений со стороны уездного Варнавинского Совета депутатов (Совдепа), и проблема уклонения крестьян от призыва в Красную армию... Всё вместе это создало гремучую смесь, готовую взорваться от любой поднесённой «спички»...

Ударим в набат

В начале августа 1918 года наступавшие белые армии взяли Казань. По всему Поветлужью поползли слухи о том, что белые уже продвинулись дальше, чуть ли не до Козьмодемьянска. А тут ещё обострилась политическая обстановка в богатом торговом селе Урень, где давно зрело недовольство Советской властью... 19-го августа в Урень вошёл отряд красноармейцев. Вообще-то, отряд шёл в Тонкино, но так получилось, что красноармейцы проходили через Урень как раз в тот момент, когда там проходило собрание представителей нескольких волостей. На повестке собрания был вопрос о создании самостоятельного, независимого от Варнавина уезда. Нежданное появление красноармейцев всполошило собравшихся. Послышались откровенно враждебные выкрики и требования убраться из Уреня прочь. Кто-то пустил слух о том, что красные будут требовать запрета собрания и наложения штрафной денежной контрибуции. Словом, обстановка стала накаляться буквально с каждой минутой.

Оценив ситуацию, командиры отряда отказались от похода в Тонкино и решили вернуться в уездный Варнавин. Но лишь красный отряд двинулся в обратный поход, его обстреляли. Возможно, это была целенаправленная провокация, и она достигла своей цели: вооружённая чем попало мятежная толпа уренцев начала преследовать красноармейцев. Предупредительные выстрелы её не остановили. Восставшие ещё яростнее набросилась на отряд. Он оказался не готов к такому резкому событию, и ему пришлось попросту спасаться бегством... Красноармейцы вернулись в Варнавин 20 августа, потеряв при паническом отступлении 10 человек – они попали в руки восставших и были зверски убиты...

Восставшие собрались на митинг, где раздавались зажигательные речи с призывом «встать на защиту Урень-края и до последней капли крови биться с Варнавинским Советом». Появились и органы власти мятежного края, которые к вящей радости местных жителей отменили советские декреты о продразвёрстке и хлебной монополии.

Во главе самостийного управления «Уренской державы» сразу же встали бывшие офицеры – Фёдор Щербаков, Фёдор Коротыгин, Иван Кочетков и Михаил Москвин. Общее военное командование силами повстанцев принял капитан Щербаков. А вот гражданскую власть возложили на некоего Ивана Нестеровича Иванова. Кем был этот человек, до сих пор загадка. Известно лишь, что многие годы он прожил на Дону. То ли был там управляющим имения, то ли богатым иногородним крестьянином (то есть не относящимся к казачьему сословию). Сам он позднее, уже на допросах в ЧК, утверждал, что бежал с Дона – в ходе начавшейся Гражданской войны казаки принялись вырезать иногородних крестьян целыми семьями, вот Иванов и вынужден был уехать на свою историческую родину в Поветлужье. Во всяком случае, он явно имел неплохое образование (в архиве областного Управления ФСБ хранятся написанные им бумаги, и написаны они весьма грамотно) и пользовался среди уренцев большим авторитетом...

Брат на брата

Повстанцы быстро организовали своё войско численностью не менее полутора тысяч человек, и уже через несколько дней после инцидента с красноармейским отрядом двинулись на Варнавин. Однако штурм уездного центра закончился неудачей. Срочно подтянутые местные красные отряды не только отбили атаки повстанцев, но и перешли в наступление. Наверное, с восстанием удалось бы покончить быстро, за несколько дней (в последних числах августа Галичский красный полк с четырьмя орудиями уже вышел на окраины Уреня), если бы 29-го августа крупный отряд мятежников во главе с прапорщиком Михаилом Москвиным не нанёс внезапный удар. Он неожиданно атаковал Ветлугу, где их уже поджидали местные белые подпольщики – они при подходе отряда Москвина подняли в городе восстание. Ветлуга, где не было ни одной боеспособной красной части, сразу была захвачена повстанцами. Местные советские руководители – председатель уездного ЧК Куликов, военный комиссар Штурмин, председатель исполкома Алешков, уездный продкомиссар Цыганов – тут же были расстреляны. После захвата Ветлуги к восстанию присоединилось не менее 150 добровольцев (в основном бывших офицеров), ещё около 400 человек в белую гвардию было мобилизовано...

Для большевиков создалась опасная ситуация. Ибо повстанцы Уреня и Ветлуги не просто объединили свои силы, но и попытались установить связь с белой Казанью – тем самым они вознамерились немного-немало, а разрушить тылы и коммуникации Восточного фронта Красной армии со всеми вытекающими отсюда печальными для Советской республики последствиями. Поэтому ещё 22 августа комиссар Ярославского военного округа Михаил Фрунзе телеграфировал костромскому губвоенкому Филатову:

«Немедленно примите меры к ликвидации вооружённого восстания в Варнавине, на какой бы почве оно не произошло, использовав для этого весь авторитет власти и все имеющиеся в вашем распоряжении вооружённые силы... О ходе развивающихся событий доносите в Иваново-Вознесенск».

В регион начали срочно перебрасываться регулярные части Красной армии, а также боевые отряды ЧК, в том числе и из Нижнего Новгорода. И вскоре Ветлуга была отбита у белых, а Урень с трёх сторон надёжно блокирован. Кроме того, белым так и не удалось расширить район восстания, несмотря на усиленную антикоммунистическую агитацию. На этом фоне скоро началось брожение и среди самих повстанцев. Тайком от своих лидеров мятежные крестьяне стали посылать к красным парламентёров с просьбой принять капитуляцию.

Поняв, что дело проиграно, белые решили оставить Урень. В ночь на 14 сентября офицеры ушли из села. Пути-дороги отныне у них были разные. Уренские офицеры, теснейшим образом связанные с крестьянством, решили продолжить повстанческую деятельность, перейдя к партизанской тактике. А вот ветлужане, стопроцентные белогвардейцы, направились на соединение со своими, к фронту: одни на север, в Архангельск, к английским интервентам, а другие в сторону Казани. Из показаний участника белогвардейского восстания Ивана Максимовского:

«...из Уреня группою человек в 70 направились в отступление к Казани. Не доходя вёрст 30 до города Кокшайска Казанской губернии, наш отряд решился возвратиться обратно, кто куда желает, узнав, что Казань занята советскими войсками. Оставив в лесу винтовки и патроны, сами разошлись, кто куда вздумал».

Тяжкое похмелье

Многие повстанцы решили явиться к органам Советской власти с повинной... Согласно нынешним антисоветским мифам, красные победители должны были бы устроить в мятежном крае чуть ли не поголовную резню, до младенцев включительно, – ибо так обычно антисоветчики изображают карательные акции большевиков в годы гражданской войны. Да, поначалу со стороны ожесточившихся в ходе боёв красноармейцев были и бессудные расстрелы, и даже грабежи домов мятежников. Но это дело быстро пресекло командование, наведя должный порядок. Расследование восстания было передано в руки ЧК и губернского революционного трибунала. Эти органы быстро отделили организаторов мятежа от остальной массы повстанцев, чаще всего просто втянутых в события. По сведениям историка-журналиста Сергея Скатова:

«Варнавинская Советская газета» от 12 октября 1918 г. публикует список из шести руководителей мятежа, расстрелянных незадолго в Урене по приговору ГубЧК... Постановлением ГубЧК в Ветлуге расстреляно 20 повстанцев. 30 ноября в Ветлуге расстреляно ещё семь человек – постановлением уездной ЧК... В докладе председателя Варнавинской УЧК сообщалось: со 2 сентября по 1 декабря 1918 г. уездной комиссией арестовано 137 человек, расстреляно в Урене и Варнавине 38 человек».

Очевидно, что в данном случае расстреливали прежде всего повстанческих лидеров – то есть ни о каком поголовном «геноциде» крестьянства Урень-края и речи быть не может. Организаторам восстания в своём большинстве удалось скрыться, однако сначала ЧК, а потом и ОГПУ упорно их разыскивали и привлекали к ответственности – например, повстанческого главаря Иванова поймали в лесу зимой 1919 года (выдали свои же). А в 1923 году в городе Великие Луки был задержан бывший офицер Чиркин, коего повстанцы посылали на связь в белую Казань. Что стало потом с Чиркиным – арестовали его в Великих Луках или отправили в Нижний Новгород – к сожалению, неизвестно: в материалах, хранящихся в архиве нашего областного УФСБ, об этом нет никаких сведений...

Вадим АНДРЮХИН.


Популярное


УСЫНОВИ НАЛИЧНИК

Необычная акция в Нижегородской области


Сейчас читают


РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ

Пять способов спасти планету, не прилагая больших усилий


СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВИРАЖ

Сын генерала полиции устроил аварию с наездом на детей


АРХИВ